Марина Станиславчик

Это было время, когда границы были закрыты. Ни советским гражданам к ним, ни иностранным к нам было нельзя. Порой происходили редкие исключения, похожие на чудо.

И вот однажды это случилось. В Иркутск с дружественным недельным визитом приехала делегация из Америки. Все журналисты областной молодежной газеты получили ответственные задания.

Интервью были захватывающими, но сложными — языковой барьер дополнялся отсутствием диктофонов. А конспектировать речи в блокноты, в тот момент, когда гости демонстрируют чудеса технического прогресса — фотоаппараты, диктофоны, плееры — рука не поднималась. Иностранцы наблюдали за нами. Однажды один не выдержал и спросил у Валентины Никифоровой: «Скажите, где вы прячете диктофон? Неужели в каблучке туфелек?» Все дружно рассмеялись. Так и общались — на конференциях, запланированных встречах, строго по расписанию, официально в рамках дозволенного политеса.

Но однажды обе стороны не выдержали. Наши мужики позвали их мужиков «спик-ток» в теплой и дружественной атмосфере. Идея понравилась. И вечером того же дня веселая англо-русская компания появилась на пороге одного из заведений. Сдвинули столики, сделали серьезный заказ. Наконец-то можно было поговорить. Без блокнотов, диктофонов, фото-аппаратов.

Когда вечер новых друзей был на самом пике, одному из американских парней захотелось пива. Холодные бутылки были доставлены в запечатанном виде. Том небрежным жестом взял одну и… озадаченно застыл. Видя его замешательство, пышногрудая официантка Даша, вспомнив небогатый школьный запас, томно и бархатно прошептала: «Опен»? — «Йес!» — небрежно согласился янки, явно не понимая, как она собирается это сделать. Красавец-Дон-Жуан, родившийся в стране технического прогресса, знал — голыми руками это не реально. Он оценивающе оглядел «рашен герл» с ног до головы, остановился взглядом на ее бюсте и многозначительно улыбнулся. Нашей Даше это явно не понравилось.

Зацепив крышку о край столика, она хрястнула кулаком по ней сверху. Крышка пушечным снарядом взлетела вверх, зависла в воздухе и грохнулась на столике перед заказчиком. Несколько секунд весело прыгала и, звонко звякнув напоследок, застыла. Том оцепенел. По нему было видно — парень в состоянии культурного шока. В его голубых глазах крупными буквами читалось смятение. Истолковав это как руководство к действию, Дарья небрежно и красиво проделала то же самое со всем боевым заказом.

Затем, победно улыбнувшись, пригвоздила американца испепеляющим взглядом. Гордо вскинула голову, медленно повернулась и поплыла по залу, красиво раскачивая бедрами. Улыбка сползла с лица Тома. Глядя на уходящую Дашу, он впал в состояние гипноза…

…«Мы его потеряли, — сказал Александр Семкин. — А ведь какой хороший парень был»…

…Провожать американских друзей приехали всей редакцией. Том был с цветами. Он явно нервничал и высматривал кого-то в толпе.

Она вошла в двери аэровокзала. Ослепительно красивая и статная. Не Даша — Дарья. Ее никто не узнал, кроме него. Словно очумевший мальчишка, кинулся навстречу. Они стояли в стороне, он целовал ее руки и что-то говорил, говорил. Она слушала и улыбалась.

…Ребята рассказывали, что Том часто звонил в редакцию и спрашивал про нее. Что звал Дашу замуж и просил уехать в Америку. Но было время, когда границы были закрыты — ни они к нам, ни мы к ним.

текст: главный редактор Марина СТАНИСЛАВЧИК
фото: Иван ЩЕРБАКОВ